Рубрикатор
- Гипотеза
- Цель
- Краткая справка о художнике
- Вход в рай
- Образ ангела
- Пространство рая
- Любовь — от божественной силы к насилию
- Вывод
Гипотеза
В работах Александра Саидова традиционный образ рая и ангелов подвергается деконструкции: если в классическом восприятии искусства рай представлен как гармоничное, открытое и божественное пространство, то в работах Саидова он вызывает скорее тревогу и разочарование.
Цель
Выявить, каким образом визуальные элементы трансформируют канонический образ рая и ангелов в работах Саидова.
Краткая справка о художнике
Александр Саидов — современный художник, использующий в своих работах мотивы сакрального пространства и ангелов. Обращаясь к традиционным религиозным образам, он создает и демонстрирует свое собственное виденье пространства рая, взаимодействия его жителей.
Вход в рай
Пейзаж со сном Иакова, Михаэль Вильман, ок. 1691
В работе Вильмана переход к божественному пространству (именно «переход», так как небесный мир в этой работе не имеет как такового «входа») изображается как открытый, растворяющийся в свете путь. Земное и небесное пространство здесь соединяются лестницей, а божественное присутствие и духовное перерождение иллюстрируются благодаря свету (что можно назвать неким каноном в произведениях на тему рая), создающему понимание святости пространства.
«Старый вход», Александр Саидов
У Саидова вход в рай теряет ощущение открытости — и так имеющий ограничения (арку) проход прегражден фигурами обитателей рая.
Пространство предстает материальным и замкнутым, переход между мирами становится четким, имеет явные границы. В классической традиции переход ощущается как обещание спасения, тогда как у Саидова рай становится местом, вход в которое ограничен и вызывает ощущение тревоги, неопределенности.
Страшный суд, Микеланджело, 1537-1541
Здесь граница между осуждением и спасением драматична — композиция подчинена религиозной иерархии. Пространство небес вновь предстает открытым, переход не имеет четко выраженных границ, а свет выступает знаком высшей силы.
«Новый вход», Александр Саидов
У Саидова мотив входа лишается сокральности. Автор использует приглушенные цвета и замкнутую композицию от чего «Новый вход» не дает ощущения спасения, а наоборот выглядит отчужденным, при этом имея четкую материальную форму знакомую для человека.
Иероним Босх, «Сад земных наслаждений»/ «Закрытая дверь», Александр Саидов
В классической живописи рай является местом, в которое человек стремится попасть. У Саидова же центральным мотивом становится невозможность входа. Например в данном случае иллюстрацией этого служит закрытая дверь, которая предстает символом отчуждения человека от сакрального пространства.
А фигура — не предпринимающая никаких попыток в нее войти — становится противоположностью привычного стремления к спасению и веет удручающей обреченностью.
Иероним Босх, «Сад земных наслаждений», 1500—1510
У Босха, несмотря на многослойность и сложность композиции, рай остается насыщенным жизнью и движением.
«У входа в рай», Александр Саидов
Здесь же рай вновь становится недостижимым объектом, в отличии от традиционной живописи, где он существует как обещание вечной жизни. У Саидова врата не ведут к спасению, а превращаются в момент тревожного ожидания — вход всегда прегражден или закрыт, атмосфера нагнетающая, нет привычного света, говорящего о святости места. За его вратами нет жизни.
В общих чертах, можно сказать, что традиционно вход в небесное царство — процесс, когда душа переходит в возвышенное эфемерное пространство, тогда как у Саидова рай становится вполне осязаемым и постижимым для человека, привлекательным на первый взгляд за счет спокойных цветов, ярких фруктов, но на самом деле хранящим в себе тревожные и удручающие мотивы, разрушая флер загадочности и возвышенности.
Таким образом, традиционная идея рая как конечной цели духовного пути подвергается деконструкции.
Образ ангела
Рафаэль, Сикстинская мадонна. 1512—1513
Ангелы Рафаэля легкие, гармоничные, эмоционально спокойные — они воплощают классическое представление о небесных существах. Их образы лишены телесной тяжести и подчинены идее божественной красоты, что характерно для изображения ангелов в классической живописи.
«Ангелы у входа», Александр Саидов
У Саидова же небожители утрачивают идеальность и невесомость, предстают более уязвимыми и человеческими. Ожидаемое от знакомого образа ощущение духовной возвышенности заменяется здесь чувством усталости и обреченности благодаря тому, что художник подчеркивает телесность персонажей и делает их эмоционально напряженными.
Cupid and Psyche, Франсуа́ Паска́ль Симо́н Жера́р, 1798
В классической традиции ангелы изображаются в светлых сюжетах, как например здесь — образы Купидона и Психеи связаны с гармонией, любовью и духовным единением. Композиция подчеркивает эмоциональную близость персонажей, а пространство наполнено мягким светом.
«Лунный путь», Александр Саидов
У Саидова мы не найдем привычную романтическую легкость, наоборот образы небожителей и амуров предстают тревожными и отчужденными. Свет здесь приобретает холодный, почти искусственный характер и перестает быть источником божественной гармонии коим является в классической традиции.
Амур-победитель, Караваджо, 1601-1602
В привычном представлении Амур является игривым и жизнерадостным. У Караваджо несмотря на чувственность и телесность образа любовь, которую несет Амур, демонстрируется обладающей энергией и красотой силой.
«Стрелы любви 2», Александр Саидов
А здесь мотив любовных стрел становится агрессивным. Любовь не возвышает человека, а причиняет боль, что подчеркивается напряженной композицией, тяжелыми цветовыми сочетаниями и ощущением эмоционального давления.
«Закрытая дверь», Александр Саидов
Таким образом, у Саидова ангел перестает быть символом абсолютного совершенства и становится образом существа, находящегося между сакральным и человеческим. Это меняет само восприятие небесного существа: вместо проводника к любви и спасению ангел становится свидетелем утраты связи между человеком и сакральным миром. А Амуры Саидова трансформируют традиционный символ любви в образ разрушительной силы.
Пространство рая
The Garden of Eden, Изак ван Остен, между 1655 и 1661
Классический образ райского сада строится на гармонии света, природы и всех его обитателей. Пространство Эдема организованно как идеальный наполненный мир, в котором отсутствует конфликт.
«Райский сад», Александр Саидов
У Саидова сад выглядит заброшенным и мрачным. Изобилие замещается чувством пустоты и утраты, а пространство выглядит покинутым. Автор использует темные оттенки и приглушенные тона, от чего казалось бы не пустое пространство не выглядит наполненным жизнью.
Paradise, Тинторетто, 1588
У Тинторетто композиция наполнена множеством фигур, создающих ощущение торжественного порядка, рай изображен как бесконечное пространство света, движения и жизни.
«Летний день. Рай», Александр Саидов
Здесь же композиция выстроена таким образом, что рай предстает имеющим границы пространством. Даже дневной свет не равносилен классическому райскому свету, иллюстрирующему святость места. Небесное пространство утрачивает функцию идеального мира и превращается в место эмоционального одиночества.
РАЙСКИЕ ВРАТА, ЛОРЕНЦО ГИБЕРТИ, 1425-1452
«Подземелье рая», Александр Саидов
Нужно подметить, что композиционно данные работы во многом схожи, однако при внешней схожести смысл изображаемых пространств является разным.
Райские врата создавались как символ торжественного приближения к небесному пространству. Композиция сюжетов создает ощущение постепенного духовного восхождения, а золоченная поверхность превращает сам объект в символ величия и обещания спасения.
У Саидова же пространство не раскрывается, а уходит вниз. В первом случае композиция связана с возвышением, во втором же — со спуском и погружением. Здесь рай перестает быть местом освобождения и начинает напоминать пространство заключения. Он предстает не идеальным пространством, а замкнутой отчужденной структурой.
Таким образом, художник разрушает представление о рае как о совершенном мире и показывает его как пространство, утратившее божественную полноту. Художник создает ощущение переизбытка, за которым скрывается внутренняя пустота. Это подчеркивает общий мотив исследования — невозможность достижения гармонии.
Любовь — от божественной силы к насилию
В привычном представлении любовь в искусстве интерпретируется как сила, способная соединять человека с божественным началом и даже трагическая любовь сохраняет гармонию и возвышенность.
«Всадник любви и его жертвы», Александр Саидов
Здесь же даже название картины говорит о переосмыслении подхода к изображению любви Саидовым. Любовь становится механизмом подчинения и причиняет боль. Композиция создает ощущение давления и насилия, цветовая гамма навевает тревогу, а увядшие цветы подчеркивает обреченность. Любовь здесь теряет духовную, возвышенную природу и превращается в разрушительную силу, лишающую человека свободы.
Венера, утешающая Амура, Франсуа Буше, 1751
У Буше сцена наполнена мягкостью и эмоциональной теплотой, а любовь представлена как естественное и гармоничное чувство.
«Стрелы любви 1», Александр Саидов
А у Саидова любовные стрелы приобретают буквальную агрессию. Любовь не является здесь утешением, а наоборот предстает источником ранения, боли. Можно сказать, что автор трансформирует романтический миф в образ психологического и физического насилия.
Похищение Психеи, Вильгельм -Адольф Бугро, 1895 год.
Cupid and Psyche, Франсуа́ Паска́ль Симо́н Жера́р, 1798
В классической традиции даже драматичная любовь сохраняет идею возвышенного чувства. Композиции строятся вокруг гармонии тел и эмоционального единства персонажей.
Работы Саидова с мотивом любви выглядят как сознательное разрушение классического любовного образа. Его персонажи не переживают любовь как путь к духовному соединению и просвещению. Она наоборот становится источником страдания и тревоги.
Вывод
Таким образом, можно сказать, что Александр Саидов трансформирует традиционные образы рая, ангелов и любви, которые трактуются как пространство или посланники света и спасения.
Автор сохраняет узнаваемые элементы, но изменяет их эмоциональное восприятие и визуальное значение. Основными инструментами этой трансформации становятся замкнутая композиция, приглушенная цветовая палитра, ощущение пустоты при наполненном пространстве и эмоциональная тяжесть и обреченность персонажей. Это позволяет Саидову создать сакральный образ, но лишить его обещания гармонии и спасения.
Гипотеза исследования подтвердилась — в работах Александра Саидова канонические образы действительно переосмысляются и приобретают иной характер, который отражает кризис современного восприятия сакрального и духовного опыта.
Анашвили В. Символы в искусстве. Религиозный, исторический и культурный контекст. — ЛитРес, Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2022.
Гончаров В. Н. Религия в системе современной культуры //European Social Science Journal. — 2014. — Т. 1. — №. 1. — С. 14-17.
Мелик-Пашаев А. А. Художник между Раем земным и Царством Небесным //Вестник Свято-Филаретовского института. — 2016. — №. 20. — С. 93-105.
Чечина О. Н. АМУР, КУПИДОН и ЭРОС в цвете //Синергетика природных, технических и социально-экономических систем. — 2015. — №. 13. — С. 149-155.