Реформы в преподавании языка в 1960-х и настрой Советского народа

Более менее всем известны революционные реформы орфографии русского языка, введенных в 1917-м году и продолжающиеся по сей день. По сравнению с ними, менее известны некоторые последующие изменения, как успешных так и не очень, в течение следующего столетия. В частности, будут рассмотрены попытки орфографических реформ в 1930-м, 1956-м и 1964-м году, где особенный акцентирован будет последний перечисленный год, вместе с социальными, бюрократическими и политическими последствиями таких мер. Как покажет дальнейший анализ, данный подход оставил свой след в историческом наследии Никиты Хрущева, особенно в последний временный промежуток его правления, хотя с последующием забытии о таком резонансном событии уже после ухода Хрущева с поста.

К тому же, помимо орфографических реформ и реакций общества к ним, будут также рассмотрены изменения в подходе изучения правописания (или точнее «чистописания», как это названо в рассмотренной статье) в школах того же десятилетия. Тут будут видны как и некоторые реформы, связанные с тем как преподается «чистописание», так и консервативные отношения ряда преподавателей, которые в итоге привели к длительному сохранению практикования письма с помощью старинных писательных инструментов, даже когда в обиход повседневности начали входить более современные решения. Ключевым годом в данном случае будет выступать 1969-й, в котором было упраздено «чистописание» как отдельный школьный предмет, и которое было заменено на более компактные «минуты чистописания», тем самым отбросив еще один пережиток дореволюционной России, хотя вышеупомянутый консерватизм предодавателей вокруг ручек будет сопровождать историческую запись вплоть до середины 1970-х.

Сложив вместе как историю попыток орфографических реформ и общественной реакции до и после ухода Никиты Хрущева, так и смесь реформ в преподавании «чистописания» с консерватизмом вокруг того, какими именно инструментами будут вестись эти «минуты чистописания», будет сделана попытка построить некий образ двустороннего настроя общества к изменениям в изучении родного языка, по крайней мере с точки зрения орфографических и письменных аспектов. Естественно, к языку можно предъявить более широкий спектр различных измерений по которым можно пытаться сделать какие-то выводы, так например фонетические свойства языка не будут рассмотрены вовсе. Цель визуального исследования будет скорее попытаться дать какое-то понятие о том, как можно нарисовать картину общественного отношения к таким реформам на основе двух кейс-стади. Интересно будет рассмотреть как 1960-е годы вырисовываются как промежуток времени, в котором двусторонний настрой общества будет наиболее сильно заметен.

В данном разделе, хотелось бы рассмотреть некоторые попытки орфографических реформ, предпринятых в течение 20-го века.

Первая послереволюционная попытка осуществилась в 1930-м году в работе «Проект Главнауки о новом правописании». [1, с. 9] Фокусироваться на данной попытке не станем, и для нашего анализа содержания самих реформ не имеют значения. Имеет смысл лишь отметить, что неуспешная попытка оставит наследие, которое впоследствие коснется будущим реформ.

Следующий ключевой год в хронологии — 1956. Частичный прогресс был сделан в работе «Правила русской орфографии и пунктуации». [2, с. 17], [1, с. 4]

Наиболее существенная попытка реформ пришлась на 1964-й год. Стоит отметить, что реформа была скорее сделана для политической цели, а не для языковой. [2, с. 9-10]. Чтобы подготовить общество к такому шагу, некоторые предложения были опубликованы в газетах, и хотя общество согласилось с некоторыми формулировками властей, в целом реформы не удались, а общество оказалось очень консервативным по отношению к таким изменениям. [2, с. 11]

Интересно отметить, что среди самых ярых сторонников были школьные преподаватели, которые устали от преподавания сложных правил ученикам, которые до упора не понимали глубину изучаемого предмета. [2, с. 16], что будет интересно отметить когда далее будет видно как они были консерваторы по отношению к другом аспекте преподавании языке. Так или иначе, в целом реформаторов и их сторонников обвиняли в порче языка.

Особенно интересно отметить, что один из наиболее ярких сторонников реформ был Никита Хрущев. Хорошо известно, что у Хрущева были проблемы с грамотностью, и вторая реформа, пришедшая на его срок правления была неотделима от его самого. Официальная позиция властей в этот период правления заключалась в непринятии реформ из-за масштабных логистических задач. [3]

В последний месяц его правления тема бурно обсуждалась в газетах. Вскоре после его ухода, актуальность темы начала спадать, хотя все еще обсуждалась в отрицательном ключе. [3]

На самом деле, идея реформ продолжала жить в закрытых кругах, и так в 1973-м году была создана новая Орфографическая комиссия под председательством В. И. Борковского. Но, видимо в связи с отрицательной реакцией общества на более ранние события, составленный коммисией «Проект изменений некоторых правил русского правописания» так и не был опубликован, в связи с чем тут нет места никакой реакции общества. [1, с. 13]

Потытожив данный раздел, можно сказать что к середине века, власти СССР предприняли многочисленные попытки создать реформы в правописании русского языка, и хотя они имели частичный успех в отдельных случаях, в целом такой подход приводил к отрицательной реакции со стороны общества. Широкий общественный резонанс привели к жаркой полемике вокруг Никиты Хрущева, и привел к тому что власти больше не принимали никаких серьезных попыток совершить многомасштабные реформы правописания русского языка после его ухода.

Отдельно стоит снова обратить внимание на то, что среди наиболее ярых сторонников реформ служили преподаватели. Как мы увидим далее, преподаватели были особенно ярким примером двустороннего отношения к реформам в преподавании в целом.

Одна из немногих практик школьной программы, соединяющую историю СССР с дереволюцинной являлась практика занятий по чистописанию. Такая практика оставалась фактически неизменной до конца 60-х годов. [4, с. 217]

Как результат, можно найти множество примеров высказываний в поддержку упразднения данной практики еще до революции. Так, еще в 1871-м году, министр народного просвещения Д. А. Толстой предложил заменить их на изучение древних языков. Советские преподаватели были менее радикальными, но также сетовали на такую традицию. [5, с. 33-34]

Впрочем, несмотря на поддержку учителей упраздений занятий чистописания, то, в чем преподаватели были наиболее консервативны — профилактика против клякс. Так, была распространена практика заставлять учеников переписывать целые страницы при их обнаружении. [4, с. 218-219] Так, продолжалась «кара маленького человека», о которой писал Л. Н. Толстой еще в далеком 1852-м. Далее приводится цитата из «Детства».

Занятия чистописания имели следующий вид: печатные образцы букв в прописях многократно переписывались учениками, и как пережиток дореволюционной России, их письменный инструмент представлял собой деревянную палочку с металлическим наконечником, куда вставлялось перо, которое впоследствие обмакивалось в чернильнице. [7, с. 208] [4, с. 218]

Очень интересно тут остановиться и заметить, как Советские учителя продолжали эту традицию даже в отсутствие технических ограничений. Так, даже когда в 70-х уже стали повсеместными шариковые и поршневые ручки, преподаватели предпочитали последние, и настаивали на них на основе того, что они лучше препятствовали появлению клякс. [4, с. 219]

Известны примеры и физического наказания за кляксы, как например удар по пальцам линейкой в доревюлиционной России. [8, с. 169-170]

Есть множество примеров из литературы той эры социального настроя к занятиям по правописанию. Например, из стихотворения с говорящим названием «Городок наоборот» В. К. Жака 1960-го года, ситуация подчеркнута с иронией.

В 1969-м году, занятия по чистописанию упразднились из школьной программы, но были заменены более короткими «минутами правописания». [4, с. 217]

Подытожив данный раздел, хотя он скорее сконцентрирован на преподавателей нежели на более широкой публике, все сильнее раскрываются дальнейшие измерения двусторонних мировозрений публики к реформам 1960-х.

После радикальных реформ русского языка сразу после революции, последующие попытки изменить русскую орфографию оставались либо очень малыми в масштабе, либо были осуждены широкой публикой. Особенно интересно отметить то, как это повлияло на наследие Хрущева, у которого последний месяц правления был погружен в сопутствующий мини-«скандал».

Намного более рецептивны были люди к переменам в занятиях по чистописанию, что хорошо видно в широком спектре литературных произведений того времени, а также из дореволюционной России.

Отдельное внимание надо уделить тому, как на все это реагировали преподаватели того времени, как те, кому было положено давать языковую инструкцию младшим поколениям. Двустороннее отношение их ко всем происходящим переменам заслуживают отдельной заботы. Им будет посвящен следующий раздел.

Наверное, не должно вызывать удивление, что самые двойственные чувства к языковым реформам 1960-х можно найти у тех, кто непосредственно передавал языковую инструкцию детям. Сказывалось это в реакции данной группы профессионалов на предложенные орфографические реформы 1964-го года, а также их реакцию на реформы в преподавании чистописания в конце 1960-х.

1. По отношению к орфографическим реформам, преподаватели отзывались в основном положительно в связи с трудностями передачи сложных правил детям, не способных полностью ощутить их глубину.

2. Чуть более интересный пункт про отношение учителей к реформам чистописания. Строгость учителей «Советской заколки» была хорошо видна на занятиях данного предмета до его упразднения, и этот консерватизм продолжался в видоизмененной форме уже после реформы по отношению к инструментам письма.

На основании всех этих фактов, можно попробовать дать финальный отчет об обществе в целом в этот период времени по отношению к языковым реформам.

В целом, трудно дать всеобъемлющую оценку Советского общества в целом по отношению ко всем вышеуказанным мерам. Например, реформы 1956-го года все же дали свои плоды, хоть и в очень умеренной форме, в отличие от провальной попытки реформы в 1964-м, и последующего прекращения дальнейших попыток. Очень интересным тут оказывается вопрос о том, почему такие реформы не вышли. Сразу несколько гипотез приходят в голову: возможно, революционные реформы стали возможны лишь из-за специфичных кондиций этого времени. Важно отметить, что оттепель скорее всего не играла роль, так как попытка 1930-го года тоже не обернулась успехом. С другой стороны, можно попробовать объяснить социальный настрой через слишком скорых попыток новых реформ после революции. Это достаточно интересный вопрос заслуживающий дальнейшего анализа.

Самыми инакомыслящими оказались преподаватели. Как мне кажется, все сводиться к непосредственному опыту практики своего дела — преподаватели очень консервативны и желали сохранять традиции по отношению к чистописанию, хотя и тут они сожалели о времени, которое можно было уделить другим предметам до реформы 1969-го года. Готовность к реформам в орфографии же выходит из практических соображений, выходящих из трудности работы с учениками.

Многоцитируемая статья Константина Богданова про историю клякс имеет много примеров из литературы, дающих представление о социальном восприятии чистописания. Помимо этого, уделяется внимание антропологическому аспекту данной практики, и то как строгие занятия по чистописанию оставляли след на учениках. Обо всем этом можно прочитать в [4].