Одно и то же пространство, два мира — эксперимент по «трансаулярному слушан

Аннотация: В данной статье, основанной на эксперименте по «перекрестному прослушиванию» в кафе (записи были сделаны в одном и том же месте с наушниками и без них, а также с наушниками с активным шумоподавлением), исследуется, как технология наушников реконструирует слуховой опыт и субъективное восприятие в общественных местах, сочетая теорию слуховой культурной технологии Стерна, концепцию «интимного общественного пространства» Икяхеймо и теорию пространственной практики де Серто.

Исследование показывает, что наушники создают «пороговое слуховое поле» между общественным и частным пространством; ношение наушников является одновременно декларацией слуховой автономии и потенциальным ослаблением общественной слуховой ответственности. Перекрестное прослушивание — это непрерывное пространственное взаимодействие; наушники перестают быть инструментом побега и становятся неотъемлемой частью городской жизни.

В эпоху повсеместного распространения звуковых волн возникла современная звуковая культура. Городские пространства, цифровые платформы, СМИ и социальные сети сплели неумолимую паутину звука, фактически лишив людей их «права на тишину». В XXI веке звук стал не только носителем эстетического опыта, но и инструментом управления, позволяющим контролировать внимание, регулировать эмоции и стимулировать устойчивое взаимодействие. В этом контексте тишина перестала быть просто отсутствием звука и приобрела отчетливые политические коннотации.

Исследователи технологии наушников, рассматривающие её лишь как средство передачи звука, упускают из виду её глубочайшее культурное значение. Наушники — это не просто канал, передающий музыку от плеера к уху; это технологическое устройство для слуха, обучающее пользователей слушать определённым образом и, без их ведома, формирующее набор оценочных суждений о том, «какие звуки стоит слушать» и «какие шумы следует устранить», в каждом действии, связанном с использованием наушников.

В книге «Звуковое прошлое» Стерн указывает, что слух — это не чисто биологическое восприятие, а скорее результат влияния технологий и культурной истории. Алгоритмы сжатия и шумоподавления MP3-файлов заложены в определенные слуховые парадигмы — то, что считается «шумом» и что стоит слушать, определяется технологической системой. Наушники с активным шумоподавлением устраняют звуки в определенных частотных диапазонах, и это «устранение» само по себе является культурным выбором.

Исследования Стерна раскрывают нормативный аспект слуха: слух не является «врождённым», а скорее тренируется. В период «слухового просвещения» с середины XVIII до начала XX века люди развили специфические «навыки слушания», научившись «манипулировать, модифицировать и формировать своё слуховое восприятие в рациональных целях». Эта дисциплинированная слуховая способность позволила европейским врачам XIX века определять медицинское значение шумов в сердце с помощью стетоскопа, исследователям в лабораториях анализировать физическую структуру звука по спектрам звуковых волн, а посетителям современных кафе научиться отвлекать внимание от окружающих разговоров в шумной обстановке.

Наушники, в виде технологии шумоподавления, взяли на себя эту давно отработанную задачу: они управляют «распределением внимания» для пользователя — какие звуки должны попадать в ухо, а какие могут быть отфильтрованы — упрощая этот процесс до нажатия кнопки.

Kvarnström утверждает, что наушники создают «интимное общественное пространство» в общественных местах: физически разделяя пространство с другими, но при этом находясь в звуковом окружении частного акустического пузыря. Наушники создают «разрыв между видимым и слышимым» — окружающие могут видеть позу человека, который их носит, но не могут установить ощущение сопричастности посредством слуха.

Уникальность этого «интимного общественного пространства» заключается в том, что оно не является ни полностью «приватным», ни полностью «общественным». Человек в наушниках физически виден, осязаем и даже потенциально может быть воспринят другими, однако его слуховой опыт отказывается быть «проникнутым» присутствием других.

Этот парадокс заставляет Kvarnström назвать это «нарушением перцептивного аппарата» — наушники создают «разрыв между видимым и слышимым», что приводит к «нестабильности форм восприятия и выражения». Когда кто-то сидит в кафе в наушниках, другие могут видеть его позу, выражение лица и даже едва заметные движения в ритме музыки, но не могут установить какое-либо общее ощущение места посредством слуха. Это разделение «видимости» и «слышимости» делает присутствие человека в наушниках неопределенным, изменчивым и постоянно поддающимся обсуждению состоянием.

В книге «Практика повседневной жизни» Мишель де Серто проводит знаменитое различие между «пространством» и «местом»: место — это «мгновенная конфигурация местоположения», фиксированная, планируемая система координат; тогда как пространство — это «нечто, образованное пересечением движущихся элементов», «практикованное место». Пространство создается посредством движения: «Что разрезает карта, то и пересекает история» — карта проходит сквозь место, а история (или путь ходьбы) проходит сквозь него, придавая месту живой, эмпирический характер.

Де Серто наделял небольшие действия отдельных людей в городских пространствах политическим значением сопротивления. Для де Серто город не был замкнутой системой, полностью контролируемой планировщиками, архитекторами и властями — каждый идущий человек писал свою собственную «пространственную историю» своим телом, создавая непредсказуемые разрывы в сетке, сотканной властью.

Применяя эту концепцию к использованию наушников, мы видим, что ношение наушников в общественных местах — это именно такая «тактика»: она невидимым образом создает «собственное пространство», определяемое звуком, в местах, совместно определяемых градостроителями, операторами коммерческих площадей и социальными нормами.

Эти три теоретические координаты — критический анализ Штерном слуховой природы технологий, описание Икахеймо пространственного парадокса наушников и понимание де Серто пространственной политики повседневной практики — формируют базовую структуру для анализа экспериментальных материалов в данной статье. Эксперимент с прослушиванием через наушники разворачивается именно на пересечении этих трех перспектив.

Критическое осмысление Штерном слуховой природы технологий, описание Икахеймо парадокса пространства наушников и понимание де Серто пространственной политики повседневной практики составляют три теоретических столпа этого исследования. Однако вопросы, поднятые в эксперименте с трансаэральным прослушиванием — обязанности и автономия слуха, социальное присутствие в общественных местах и ​​взаимосвязь между звуком и пространственным восприятием — требуют дополнения двумя вспомогательными теоретическими инструментами.

Звуковое пространство кофейни без наушников подчиняется социальным правилам, выходящим далеко за рамки простого подхода «слушай, если хочешь, не слушай, если не хочешь». Эрвинг Гоффман в своих исследованиях ритуального взаимодействия и социальной организации предлагает точную концептуальную основу для понимания этой сложной социальной ситуации. Хотя сам Гоффман фокусируется на порядке визуальных и телесных взаимодействий, его концепция «гражданского невнимания» может быть непосредственно применена к слуховой сфере.

Гоффман определяет «гражданское невнимание» как «миниатюрное ритуальное взаимодействие и тип нефокусированного взаимодействия», посредством которого «люди осознают присутствие других, не вторгаясь в их личное пространство» — благодаря этому ритуальному пренебрежению люди представляют себя как неопасных участников взаимодействия.

Шафер был канадским композитором и пионером в области исследования звука. В конце 1960-х годов он основал Всемирный проект звукового ландшафта (WSP) в Университете Саймона Фрейзера. В его число входили, среди прочих, Барри Труакс и Хильдегард Вестеркамп, которые вместе заложили основы междисциплинарной области «экологии звукового ландшафта».

Его основной тезис заключался в том, что «звуковую среду» следует понимать не просто как «существование шума», а как анализируемый «звуковой ландшафт», состоящий из различных звуковых слоев — подобно визуальному ландшафту, он имеет свой передний план, средний план и задний план, где различные типы звуков борются за внимание слушателя.

Эксперимент с прослушиванием через наушники в кафе превратил пару наушников в миниатюрную звуковую лабораторию и полигон для проверки социальных теорий. С теоретической точки зрения Стерна, мы видим, что технология активного шумоподавления — это не нейтральное устройство для улучшения слуха, а скорее культурная технология, пронизанная специфической слуховой парадигмой. Устраняя «шум», она также устраняет ряд звуков, которые изначально составляли слуховые связи общественных пространств.

С теоретической точки зрения Икяхеймо, наушники создают парадоксальное поле «интимного общественного пространства» в общественных местах, помещая пользователя в двойственное состояние физического и слухового присутствия и отсутствия. С теоретической точки зрения де Серто, ношение наушников можно интерпретировать как своего рода повседневную «тактику» — люди в «пространстве», совместно определяемом градостроителями, операторами коммерческих площадей и социальными нормами, создают свое собственное «пространство» посредством звуковой практики, пассивно сопротивляясь и защищая целостность личного восприятия в эпоху слуховой перегрузки.

Наушники — это не просто средство отвлечения, а неотъемлемый интерфейс к слуховому «я» в современных городах. Стерн напоминает нам о культурных стереотипах, заложенных в технологиях, Икяхеймо раскрывает парадокс интимных общественных пространств, а де Серто рассматривает ношение наушников как повседневную тактику. Настоящая проблема заключается не в том, носить их или нет, а в признании того, что мы всегда находимся на пересечении двух слуховых миров, и в поддержании опосредующей критики технологий и минимальной слуховой открытости к существованию других в этом непрерывном процессе взаимодействия.

Наушники — это интерфейс городской жизни — присутствующий в уединении, участвующий в диалоге в тишине.