Науки о сложных системах и работы современных архитекторов

1. Концепция
2. Фрэнк Гери
3. Сантьяго Калатрава
4. Заха Хадид
5. Другие архитекторы
6. Заключение

Архитектура прошла большой путь с древних времен. Теперь вместо простых построек, созданных с единственной целью укрыться от дождя, мы имеем сложные системы, которые имеют не только практическое, но и эстетическое назначение. Наиболее ярко это выражается в деконструктивизме. Наверное, самый лучший способ описать природу направления будет таким:

Действительно, современная архитектура всё чаще отходит от прямых линий и чётких границ. Мы наблюдаем все больше хаотичных, экспериментальных подходов. Это очень похоже на то, как учёные описывают сложные системы. Они не подчиняются простым правилам, но в них всё взаимосвязано, и порядок возникает сам из хаоса. Я вижу, что архитекторы сегодня не просто проектируют здания, а создают конструкции, которые ведут себя, как живые организмы.

Я решила посвятить визуальное исследование этой теме, потому что меня всегда привлекали сложные задачи, пазлы и загадки. Именно этим для меня являются структуры, которые я буду разбирать далее. Я считаю важным понять, почему архитекторы, проектирующие здания, которые окружают нас сегодня, делают определенные решения, что их вдохновляет, как их конструкции кажутся такими живыми.

Для достижения этой цели я глубоко разберу проекты следующих архитекторов: Фрэнк Гери, Сантьяго Калатрава и Заха Хадид. А также поверхностно расскажу о таких представителях деконструктивизма как Даниэль Либескинд и Сигэру Бан. Эти имена знакомы многим, даже тем, кто далёк от архитектуры. Их постройки бросаются в глаза. Они смелые, непредсказуемые, почти невозможные с инженерной точки зрения. Но, если присмотреться, становится понятно, что за этими формами стоит не просто креативность, а целая научная система. Это я и хочу показать в своем визуальном исследовании.

При подборе текстового материала учитывалась специфика темы, с акцентом на научные проверенные источники, которые можно было бы адаптировать под цели работы. В основном использовались статьи и книги. Для визуального анализа я фокусировалась на тех зданиях, которые имели в себе какой-то уникальный элемент, делающий структуру сложной. Например, форма парусов, скелета, волны или использование необычного материала.

Ключевой вопрос, на который я хочу ответить, звучит так: каково применение науки в архитектуре, и целесообразно ли оно?

Гипотеза же у меня следующая: архитекторы вроде Гери, Калатравы и Хадид работают с архитектурой как с системой, обладающей способностью к трансформации и адаптации.

Фрэнк Гери — один из самых влиятельных архитекторов современности, прославившийся своими новаторскими подходами к проектированию. Его здания, наиболее часто относящиеся к деконструктивизму, легко узнаваемы благодаря смелым формам и нестандартным материалам, таких как титан, нержавеющая сталь, стекло (для полного покрытия) и гофрированный металл.

Отличительной чертой архитектуры Гери является её скульптурность. Возникает ощущение, будто здания движутся. Архитектор активно использует органические формы, избегая симметрии. Его проекты часто включают многослойные структуры и изогнутые поверхности, что придаёт постройкам динамичность и визуальную сложность.

Изначально танцующий дом назывался «Джинджер и Фред» в честь танцоров Джинджер Роджерс и Фреда Астера. Отражение этой задумки можно увидеть в самой конструкции. В ней читается динамика двух фигур, застывших в танце. Правая башня, сделанная из камня, символизирует Фреда. Она твердая и непоколебимая. Левая сделана из стекла и является аналогом Джинджер. Она более плавная и текучая.

Танцующий дом — отличный пример деконструктивизма: панели разного размера, необычная форма здания, скрученная конструкция из металла на крыше в форме медузы, невыровненные окна.

Руководитель проекта поощрял Фрэнка Гэри, чтобы тот создал нечто смелое и новаторское. Архитектор намеренно сделал изгибы здания волнистыми, чтобы они могли отражать солнечный свет. Сами панели по форме напоминают рыбью чешую. Атриум же был сделан в форме цветка и получил соответствующее название.

Фонд Луи Виттон — один из наиболее технологически продвинутых проектов Гери. Архитектор был вдохновлен Большим дворцом в Париже. Подавляющая часть здания сделана из стекла, что делает его уникальным. Форма же напоминает паруса.

Сантьяго Калатрава — выдающийся испанский архитектор, инженер и скульптор, чья творческая деятельность является смесью искусства и точных наук. Его подход к проектированию объединяет инженерную строгость с художественным вдохновением, что позволяет создавать высокотехнологичные архитектурные формы.

Здания Калтавры напоминают живые организмы. В них прослеживаются мотивы крыльев, листов и скелетных структур. Архитектор черпает вдохновение в природе и анатомии человека, что придаёт его работам элемент уникальности.

Город искусств и наук — один из самых масштабных проектов Калатравы. Это целый комплекс взаимосвязанных структур, каждая из которых выполняет свою функцию, создавая единый организм. Город включает в себя кинотеатр IMAX, галерею, оперный театр, научный музей, океанографический парк и многое другое. Формы зданий же напоминают глаза, скелеты, сухожилия.

Небоскреб Turning Torso был основан на скульптуре Калатавры Twisting Torso, визуально напоминающей скрученного человека. Изначальной идеей было сделать здание, структура которого работала бы так же, как скрученные кубики. Самый верх небоскреба повернут на 90 градусов. Каждый этаж же представляет из себя неравномерный пятиугольник, что делает иначе простую систему сложной.

Заха Хадид — очень яркая фигура в современной архитектуре. Её работы стали символом архитектурной революции, сочетающей футуристическое мышление, цифровые технологии и нестандартные подходы к пониманию пространства.

Проекты Захи Хадид легко узнаваемы по плавным, изогнутым формам, вдохновлённым природными ландшафтами. В своих работах она активно использует параметрическое моделирование, чтобы реализовать сложные геометрические решения, ранее считавшиеся невозможными.

Проекты Хадид часто воспринимаются как архитектура будущего. Здания будто вырастают из окружающей среды.

Центр представляет собой жидкую оболочку, напоминающую волну. Поверхность конструкции непрерывна, из-за чего она воспринимается как единый поток. Плавность здания намерена. Она символизирует отказ от привычной архитектурной жесткости. Структура не имеет прямых углов. Все построено на кривых.

Комплекс состоит из четырех куполообразных частей, соединенных между собой мостами. Половые плиты изогнуты, что создает ощущение плавности. Хадид вдохновлялась классическим Китайским двором и хотела, чтобы дизайн без труда смог интегрироваться в динамичность Пекина. Внешняя часть комплекса сделана из камня и алюминия. Внутри же используется стекло, нержавеющая сталь, терраццо и армированный стеклом гипс.

Делая визуальное исследование о сложных системах, я не могла не включить Даниэля Либескинда. Архитектор является деконструктивистом, и он известен благодаря своей способности совмещать математическую точность с органичной плавностью. В начале своей карьеры Либескинд слышал от критиков, что его дизайны «непригодны для построения или чрезмерно напористы». Однако именно благодаря этой смелости мысли он смог создать по настоящему сложные и новаторские структуры.

Следующий архитектор, о котором я хотела бы упомянуть — это Сигэру Бан. Он известен своей идей «невидимой структуры», которую он внедряет в сам дизайн, вместо того, чтобы оставлять ее как есть. Его творчество является смесью традиционной японской архитектуры и западного модернизма. Наибольшую популярность Бану принесло его использование бумаги и картона в качестве строительных материалов, что было инновационно для Японии тех лет.

В этом исследовании рассматривались сложные системы в архитектуре 20 и 21 века. Архитекторы черпали вдохновение из природы, науки, экспериментируя с тем, насколько сильно они смогут уйти за грани обыденного. Такой подход привел к появлению таких неординарных построек, как «Танцующий дом», «Turning Torso», «Центр Гейдара Алиева», «Театр Борд Гаис Энерджи» и «Картонный собор». Это приводит нас к выводу, что наука и искусство могут не просто сосуществовать, а плодотворно взаимодействовать, обещая еще более умопомрачительные конструкции в будущем.