Модульная мебель — будущее общественных пространств

Пространство вокруг нас меняются. Теперь редко можно встретить человека, проживающего за пределами города. В крупных городах с плотным населением, на общественные территории (в особенности на традиционные: сады, набережные и парки) уделяется небольшая площадь в отличие от жилых комплексов и домов. В современном городе скорее предпочтут построить новый ЖК, чем разбить парк. От этого растет тенденция на перепланировку существующих территорий за счет мебели, а новые места отдыха организуют уже иным способ. Время проведенное на улице становится ценным и появляется потребность продлить его не возвращаясь в замкнутые пространства. Для этого общественные пространства вынужденно меняться под потребности. Хотите прогнать людей с улиц города — уберите лавочки и деревья.

К тому же, Пандемия COVID-19 добавила свои коррективы — гибридный график и работа из любого удобного места вне офиса теперь база. Модульность — способность объектов комбинироваться и перестраиваться — отвечает этим требованиям, позволяя проектировать «конструкторы» для городской среды. В отличие от статичной традиционной мебели, модульные решения предлагают гибкость и трансформируемость, превращая пространство из фиксированной конструкции в динамичную среду, подстраивающуюся под пользователей.

Гипотеза исследования: Модульность выступает ключевой стратегией проектирования общественной мебели в условиях ограниченного городского пространства, гибридного графика работы и нового образа жизни. В современном дизайне мебели модульные системы становятся не просто приемом, а новым условием организации пространства.

1. Подвижная мебель
2. Японские традиции модульности
3. Исторические примеры городской и садовой мебели
4. Открытые пространства и мебель
5. Модульность в руках дизайнеров ХХ века.
6. Современная модульность
7. Выводы

Не только отдельные объекты могут складываться в модульные системы, но и внутри единицы мебели может быть модульность или динамика. Она создается по трем следующим принципам

1. Добавочные и съемные элементы, увеличивающие функционал и удобность предмета. Танкетки, подлокотники, спинки — делают мебель динамичной и помогают подстроится под потребность пользователя.
2. Раздвижные механизмы: позволяют увеличить размер предмета.
3. Трансформация: дает возможность располагать предмет в разных плоскостях. Он при это не теряет функционал, а меняет только сценарий использования.

— эта фраза принадлежит норвежскому промышленному дизайнеру Питеру Опсвику. Он продвигает идею, что комфорт достигается не фиксированной «идеальной» позой, а постоянной сменой положений тела.

В этом большие плюсы имеет мебель, имеющая внутреннюю динамику. Она позволяет проигрывать большее количество сценариев использования, от этого её легче подстроить под пространство.

Одним из его первых творений в этом качестве стало кресло Inka, созданное в 1967 году для норвежского производителя мебели Stokke. Основной акцент сделан на функциональности предмета, предназначенного для максимального расслабления. Угол наклона спинки можно было регулировать, перемещая подлокотник: такое решение стало инновационным для своего времени. Такой динамический приём позволяет выбирать расположение в пространстве.

Шведский модернист Бруно Мэтссон показал, что модульность может быть одновременно эргономичной и «общественной». Его линейка лёгкой гнутоклеёной мебели — проектировалась как гибкий конструктор для библиотек, залов ожидания и городских фойе. Кресло Miranda поддерживало развитие его теории о «полноценном сидении», объединять оптимальность позы для сидения и мебели.

Другой, более яркий пример модульности — секционные диваны «conversation sofa» середины XIX века, которые состояли из нескольких соединяемых между собой кушеток, образуя круглую форму для светских бесед. Такой диван можно рассматривать как прообраз модульной мебели: его части можно было расставлять вместе или раздельно в зависимости от потребностей салона. Это соответствовало духу времени — у дам были пышные юбки и в таком расположение им было удобнее вести светские разговоры. Разговаривать можно тихо и почти интимно, при этом общий подлокотник элегантно ограничивает излишнюю близость.

Выше можно увидеть необычные примеры, где дизайнер пытался соединить обычный диван со вставленными по краям сиденьями-indiscret. Что отсадить компаньонку или советника на момент личного разговора.

Так уже в 19 веке пытались создавать мебель помогающую общаться и разделять пространство на одной посадочной плоскости. Так перегородка, как помогает общаться и отстраняет лишние уши. Такой интуитивный прием мы еще встретим в офисной мебели.

Далее круг буквально замыкается — речь о borne-settee: круглом или овальном диване, родственнике tête-à-tête. Их ставили в парадных гостиных особняков или отелей.

Практически ни один особняк Позолоченного века не обходился без «борн». Для того чтобы гости могли наблюдать состояние хозяина на 360 градусов.

Японская культура заложила основу принципа модульности в пространстве. Так появление древней японская циновка татами датируется VIII веком Нашей эры.

Татами — маты из спрессованной соломы — имеют стандартный размер и веками применяются для покрытия полов в домах Японцев. Татами настолько имеют нерушимые размеры, что традиционные дома в Японии строились исходя из размеров татами. У них есть стандартизированный размер — 90×180 см (1,62 м²), иногда встречаются «полу-татами» — 90×90 см.

Это пример самой устойчивой модульной системы, которая не только подстроила под себя пространство, но и своим расположением наделяет его смыслами. Так с помощью расположения татами можно показать, что недавно в доме потеряли близкого.

В XIX веке во многих европейских городах было открыто множество общедоступных садов и парков. В этих садах помимо общедоступных скамеек, где люди могут отдохнуть, стали пользоваться популярностью мобильные садовые стулья и кресла. В Париже большое количество таких передвижных садовых стульев было установлено в Тюильри и Люксембургском садах.

Они сдавалось в аренду за небольшую плату и горожане могли устанавливать их в парке, где захотят.

Так садовые стулья Парижа могут считаться прообразом модульной мебели по неволе еще в 19 веке.

Так же совершенно случайно они подарили миру штабилируемость. Парижские дворники начали складывать их стопками не осознавая, какую революции в мебели совершили этой находкой.

В 1960-е годы в США появилась технология плетения из металлического прута. Так на улицу стала массово выходить металлическая плетеная садовая мебель. Ажурная и непромокаемая конструкция заполонила улицы американских городов, но всё же осталась самодостаточной единицей.

Парадная аллея парка ВДНХ поддерживается длинными рядами скамеек, тем самым поддерживая его регулярность. Данный ритм расставления уличной мебели делает пространство более скучным и монотонным. Объекты располагаются под солнцем и любой горожанин не просидит там долго из-за палящего солнца. Длинные парковые скамейки часто составлялись из повторяющихся литых чугунных секций — это упрощало их изготовление и ремонт, но делало их стационарными, «антивандальными» и невозможными для передвижения под потребности пользователя.

В этом Европейском парке другая ситуация, посетителям предоставили гораздо больше свободы с помощью стульев. На фото можно видеть, как стулья организовывают в небольшие кружочки и располагают лицом друг к другу для более удобной беседы.

Обратите внимание, как по-разному сидят отдыхающие, некоторым понадобилось 2 предмета мебели, чтобы разместиться удобно.

На фотографиях выше видно, как организованное пространство у фонтана используется отдыхающими. Какой формат более близок человеку.

Гораздо приятнее отдыхать на мягких шезлонгах расположившись лицом друг к другу.

Здесь нет модульности, но видно, как человеку удобнее формировать пространство вокруг себя.

Во второй половине XX века модульность вошла в моду как символ прогресса и демократичности дизайна. Изменения в обществе — урбанизация, бум офисных пространств, культурная революция 1960-х — потребовали от мебели новой гибкости. Дизайнеры ответили целой серией иконических модульных решений, многие из которых были предназначены для общественных и коммерческих пространств.

Вернер Пантон — датский дизайнер, прославившийся смелыми формами и яркими средами. В 1960-х он разработал концепцию «живого ландшафта», где мебель образует цельную среду для общения. Кульминацией этих идей стала инсталляция Visiona 2 (1970) — фантазийный интерьер будущего, полностью состоящий из органических модульных форм. Плавные многоуровневые ниши и сиденья Visiona 2 образовывали единое пространство, игнорируя традиционные мебельные типологии. Не возможно понять где мебель начинается, а где заканчивается.

Фотографии Visiona 2 до сих пор выглядят футуристично: психоделические формы, интегрированный свет и звук.

Ещё одна работа Пантона в коллаборации с Тонетом, уже менее экстравогантная и более функциональная.

В целом к концу 1960-х годов модульность в мебельном дизайне ассоциировалась с утопическим взглядом в будущее. Модульные секции сулили создать «динамическую среду, где мебель подстраивается под человека, а не человек под мебель». Это был разрыв с прежним подходом, и общественные интерьеры стали полигоном для подобных экспериментов — ярких, смелых, часто эпатажных.

Итальянский дизайнер Марио Беллини в 1970 году представил культовый секционный диван Camaleonda. Название образовано от «хамелеон» — диван действительно может менять форму под окружение. Camaleonda состоит из пухлых модулей-квадратов на подпружиненных креплениях; модули легко сцепляются или разъединяются. Можно создать прямой диван, угловой, остров для сидения — в зависимости от задачи. Беллини стремился дать архитекторам и обитателям интерьера «элементы-пиксели» для композиции пространства. Camaleonda сразу обрела популярность в общественных интерьерах — от отелей до арт-галерей — благодаря своему современному виду и универсальности. Сегодня модульный диван переиздан и востребован как символ винтажного стиля и гибкости одновременно.

Еще один знаковый проект 1970-х — модульный бесконечный диван DS-600 швейцарской фирмы de Sede (дизайнеры У. Бергер, Э. Педуцци-Рива и др., 1972). Известный как «диван-змея», DS-600 состоит из отдельных мягких секций-«звеньев», соединяющихся молниями в единую ленту любой длины. Каждая секция — изогнутый элемент с спинкой и сиденьем; соединяя десятки таких модулей, можно опоясать зал извилистой непрерывной скамьей. DS-600 изначально позиционировался для просторных общественных интерьеров — гостиничных лобби, ночных клубов, офисных reception-зон. Его эстетика объединила роскошь (выполнялся из кожи высочайшего качества) и утилитарность (конфигурация ограничена только числом модулей). Этот дизайн стал легендой: диван занесен в Книгу рекордов Гиннесса как самый длинный модульный — технически он может быть бесконечным.

Модульная мебель тут незаменима: складные столы, сборные трибуны, секционные стулья — все, что можно быстро переконфигурировать. Тренд на функциональную планировку и адаптивную мебель после пандемии только усилился. По сути, модульность стала синонимом устойчивости к неопределенности: никто не знает, какие требования возникнут завтра, поэтому лучше иметь обстановку, которую легко перекроить.

Психологический аспект модульной мебели после пандемии тоже вышел на первый план. Люди ценят ощущение контроля над окружением — возможность отодвинуть стул, перегруппировать мебель под свои комфортные границы. Модульная мебель предоставляет эту возможность, делая пространство более «человечным», адаптивным к индивидуальным предпочтениям.

В отличие от традиционных переговорных с столом, Soft Work создает неформальную зону, где можно и работать с ноутбуком, и общаться за кофе. Модули соединяются линейно или углово, оснащаются поворотными столиками, розетками, перегородками для уединения. Такая система устанавливается в аэропортах, университетах, бизнес-центрах — везде, где требуется объединить комфорт lounge-зоны с функциональностью рабочего места.

Новое веяние в современной модульной мебели это определенно мебель с выводом электричества, достаточно плотной посадкой для гостей и небольшими перегородками, для обозначения границ.

Там где бы раньше поставили скамейки вдоль, теперь размещают модули. Появилось больше вариативности. Так же центруют расположение модулей в центрах площадей.

Будущее общественного пространства лежит за модульными и динамичными коллекциями мебели. В 21 веке важно, чтобы модули были запитаны электричеством для удобной работы.

Проведенное исследование подтверждает, что модульность сегодня — не временный тренд, а устойчивый принцип, формирующий облик общественных пространств. В будущем, вероятно, нас ждет дальнейшее развитие этой концепции: появление адаптивных модулей с роботизированными функциями, смарт-модулей, меняющих форму по команде, и т. д. Однако базовая идея останется той же — пространство должно быть подвижным, как живой организм, и мебель-модули являются «клетками» этого организма.