Гроза и дождь как акустическая территория

• ЛаБелль Б. «Акустические территории: звуковая культура и повседневная жизнь» (2010, рус. НЛО 2023) — глава Sky / Небо. Небо как одна из шести диспозиций звукового опыта (наряду с метро, домом, тротуаром, улицей, торговым центром). Территория вертикального звука: голос «сверху», авторитет, угроза. • Шейфер Р.М. «The Tuning of the World» (1977) — hi-fi/lo-fi среда, keynote sound vs sound signal vs soundmark, шизофония (разрыв между источником звука и его воспроизведением). • Krause B. «Anatomy of a Soundscape» (2008) — разделение саундскейпа на геофонию, биофонию, антропофонию. Гроза и дождь — чистая геофония.

[1] Концепция [2] Гром как голос сверху [3] Дождь как тактильное продолжение [4] Архив неба: дождь, отделённый от неба [5] Выводы

Закрой глаза и вспомни грозу. Не молнию, не ее отблеск на окнах — именно звук. Грохот, который заставляет вздрогнуть, долгое перекатывающееся эхо…

Я люблю эти звуки. Когда гроза — хочется выключить плеер и слушать ее. Когда дождь — многие делают запись дождя, чтобы потом слушать ее в наушниках. Эта работа про то, что мы при этом слушаем. Почему гром и дождь так на нас работают, что в них особенного — и что меняется, когда мы переселяем их из неба в наушники.

Есть один канадский композитор, Реймонд Мюррей Шейфер. В 1970-е он предложил слушать мир так же внимательно, как мы смотрим. Назвал это soundscape — «звуковой ландшафт». Гроза в этом ландшафте — самый чистый элемент: между ударами есть тишина, в которой различим каждый отдельный звук. Шейфер называл такую среду hi-fi — в отличие от lo-fi гула города, в котором всё сливается.

А другой автор, Брэндон ЛаБелль, спустя 40 лет написал «Акустические территории». Он смотрит на повседневный звук как на серию мест: метро, дом, тротуар, улица, торговый центр и — отдельной главой — небо. Небо у него тоже место: самолёты, сирены, гром, репродукторы, дождь — всё приходит сверху. Снизу ты на небо никак не повлияешь.

В этом исследовании я разобрал три звука: гром, дождь по разным материалам и записанный «дождь для сна» из YouTube. Сначала — удар сверху. Потом — дождь, который встречается с асфальтом, грязью и стеклом. И в конце — момент, когда небо переезжает в наушники.

Исследовательский вопрос: почему звуки неба так устойчиво действуют на нас? И что происходит с этой властью, когда звуки неба попадают в плеер?

Первые секунды — плотный фоновый шум. Небо пока молчит. Сначала просто дождь — плотный, ровный, фоновое шипение. Тишина «перед». А потом, секунд через сорок, первый удар. Не острый щелчок — длинный раскат, который перекатывается, отражается от каких-то далёких поверхностей и долго не отпускает.

Запись в чистом поле в Нидерландах — без машин, без людей, кондиционеров — только гроза. Поэтому слышно, как далеко уходит звук и как медленно он возвращается. Шейфер такие места называл hi-fi средой: каждый звук отдельно, ничего не сливается. В городе всё было бы смешалось в один гул.

У этого звука нет источника, на который можно указать пальцем. Молнию видишь, а гром приходит уже как эхо. ЛаБелль: «небо обращается сверху вниз, снизу не ответишь. Отсюда вырастает „голос свыше“ — гнев богов, сирена тревоги, объявление на вокзале — „родственники“ грозы. Ты внизу, голос наверху, слушать — единственное, что остаётся.»

Еще: гром приходит после паузы. Между ударами — несколько секунд, в которые вдруг слышишь дождь, ветер, лай собак. Шейфер называл такие звуки sound signal — выделяет себя из фона сам, говорит: смотри сюда. Всё остальное в этот момент становится подложкой.

Гром — маленький театр с драматургией: пауза, удар, эхо, затихание. Мы в зрительном зале. Не на спектакле — на проповеди.

Если гроза — это голос неба, то дождь — его тело. Только тело какое-то странное: его невозможно услышать само по себе. Слышишь не дождь, а то, по чему он бьёт.

Stecman записывал у себя дома — окно приоткрыто, и в кадре одновременно три материала. Дождь по жестяной крыше: плотный, частый, мелкая дробь над головой. Капли по жестяному подоконнику снаружи: звонче, реже, с задержкой — это уже стекшая с крыши вода капает на металл. И где-то фоном, через открытое окно, — дождь по асфальту и бетону на улице: мягче, глуше, без металла.

Знакомо. Половина детских воспоминаний: ты дома, окно приоткрыто, слушаешь, как снаружи идёт дождь. Не одна дорожка — минимум три. Вода одна и та же, звуки разные. Материалы разные.

Дождь — проявитель. Идёт — слышишь, из чего сделан твой район. Из жести, бетона, кафеля, машин под окном. До дождя просто живёшь в городе, во время него — слышишь, какой именно. ЛаБелль: улица «звучит» только когда что-то к ней прикасается. Дождь — самый щедрый: за несколько минут успевает показать все поверхности подряд.

Дождь, в отличие от грома, внимание не берёт. Шейфер для таких звуков — keynote, тонкая нить, которая держит весь пейзаж. Можно читать, говорить по телефону — дождь будет где-то сзади, как будто его нет. Но если он внезапно кончается, замечаешь сильнее, чем когда начался. Тишина после дождя — особенная.

Есть такой жанр на YouTube: 10 часов дождя для сна.

Открываешь, набираешь «rain sounds for sleeping», и тебе вылетает миллион видео. Без грома. Без сирен. Без машин. Без подоконников. Просто дождь, чистый, ровный, как белый шум. Один из самых популярных таких треков — у тебя в третьей записи.

Послушай первые секунды и сравни со stecman. В записи — ровный широкополосный шум, без ударов о поверхности, без отдельных капель. Никаких материалов. Дождь отделён от всего, на что мог бы упасть — просто фон. Никакого окна, никакой крыши, никакой комнаты. Обработан и зациклен — слушай десять часов, не заметишь шва.

Шейфер для такой штуки придумал слово schizophonia — расщепление звука. Звук, оторванный от своего источника. Раньше, чтобы услышать дождь, нужен был дождь — и место, где он идёт. А сейчас можно лежать в сухой комнате в наушниках, в Берлине или в Москве, и слушать «дождь», который вообще-то записан кем-то когда-то где-то, обработан и зациклен.

И тут получается парадокс. Чем меньше мы слышим настоящих дождей и гроз — города шумные, мы дома за компьютером, климат меняется — тем больше слушаем дождь в записи. Дождь стал товаром: включают, чтобы уснуть или отключить голову. Он работает на нас.

Есть ещё один способ посмотреть на этот звук. Биоакустик Берни Краус делил все звуки на три класса: геофония — неживая природа (ветер, гром, дождь), биофония — птицы и насекомые, антропофония — всё человеческое. Дождь — чистая геофония. Но YouTube-дождь уже антропофония: его выбрали, обработали, запустили в алгоритм. Природный звук стал продуктом.

У ЛаБелля небо — территория сверху вниз. Слушаешь снизу, снизу не ответишь. А тут — небо в наушниках. Ты вообще не на улице. Лежишь в кровати, и небо внутри головы. Небо стало портативным.

Я люблю гром и дождь. И, кажется, не один такой. Когда начинал разбирать эти три записи, была гипотеза: гром — голос сверху, дождь — тот же разговор на материалах земли, YouTube-трек — медиаверсия неба. После прослушивания могу подтвердить.

Sandermotions — театр с разогревом, ударом, эхом и затиханием. Шейфер бы сказал: идеальный sound signal в идеальной hi-fi среде. ЛаБелль добавил бы: голос вертикали, на который нельзя ответить.

Дождь у stecman — три звука в одном. Все про то, из чего сделан мир.

YouTube-дождь — след от природы. Оторванный, обработанный, зацикленный. Работает на нас, а не вокруг нас.

Вопрос, с которого мы начали — почему звуки неба так на нас действуют — начинает отвечать на себя сам. Гром неответен, поэтому слушаешь. Дождь везде одновременно, поэтому держит. YouTube-дождь убрал всё лишнее, поэтому работает круглосуточно. Власть небесного звука не исчезает, когда небо переезжает в наушники. Она просто меняет форму.

• Гром — голос без адреса: источника не видно, ответить нельзя, поэтому остаётся только слушать. • Дождь — проявитель материала: его звук — это звук поверхностей, по которым он бьёт. Слышишь дождь — слышишь, из чего сделан твой мир. • YouTube-дождь — небо как продукт: геофония, переставшая быть природой. Оторвана от места, обработана, зациклена. Работает без неба.

Небо звучит. Раньше звучало над нами. Теперь — и в кармане.