Драматические фильмы Майкла Кертица и его авторский стиль

Майкл Кертис считается невероятно талантливым режиссером, снявшим за свою карьеру более 180 фильмов, многие из которых стали «классикой» раннего Голливуда. Он снимал кино непрерывно, начиная работу над следующей картиной сразу после завершения предыдущей. В каком-то смысле Кертис не мог жить без кино, его максимализм, мастерство и выработанная универсальность позволили ему стать одним из самых плодовитых и колоритных режиссеров: он снимал в любых жанрах, создавая и драмы, и приключенческие фильмы, и библейские эпопеи, и нуары, и мелодрамы, и детективные истории. Майкл Кертис был автором, одержимым деталями [1], динамичными, энергичными, дублями и выверенной работой со светом, наследовавшей основные принципы немецкого киноэкспрессионизма, он стремился привнести в каждое творение что-то свое, «личное», добавить фильмам уникальных и узнаваемых черт. Его творческий путь был долгим и разнообразным, его фильмы признавались классикой, «образцом» студийного Голливуда, пусть и не всегда в положительном ключе, его авторский стиль и стилистические особенности повлияли на киноиндустрию, привнеся в нее много адаптивных приемов, используемых другими режиссерами.

Авторский стиль Кертиса сохранялся в его фильмах, несмотря на широкое жанровое разнообразие. Ключевыми особенностями его повествования были: плавность пролетов камер, позволяющих снимать глубокие сцены, и энергичность кадрирования, придающая живость визуальному ряду. Эти приемы позволяли адаптировать практически любой сюжет, сделать его динамичным и живым. Также в фильмах Кертиса особое внимание уделялось свету и тени, становившимся прямыми участниками повествования: мягкое и контрастное освещение придает эмоциональную окраску событиям, происходящим на экране, тьма скрывает самые тяжелые моменты, принимая в свои объятия героев на пиках эмоционального напряжения в ключевых сценах. Приемы, используемые Кертисом, претерпевали стилистические изменения от жанра к жанру, но общая система оставалась едина: авторский стиль режиссера формировался из универсальности, привязки к нарративу истории, глубоких кадров, сконцентрированных на героях, стремления к реалистичности и экспрессивности.

Как уже упоминалось ранее, Кертис работал в любых жанрах, создавая уникальные произведения в рамках единой студийной системы Голливуда 40-х и адаптируя свой стиль под различные поджанры. Поэтому в рамках исследования рассматриваются картины одного жанра, но разной тематической специфики. Драматические фильмы Кертиса наделены уникальной чертой: триумфальным пессимизмом [2]. Его герои вынуждены бороться за свою жизнь, за свое счастье, сталкиваясь с глубоким психологизмом человеческих судеб, они призывают зрителя к активному сопереживанию их борьбе, к наблюдению за трагедией, меняющей жизнь и человека, вынуждающей его сбросить маски и предстать перед неизвестностью.

В исследовании рассматриваются драматические фильмы Майкла Кертиса: «Касабланка», 1942 — военная драма с чертами нуара, «Милдред Пирс», 1945 — мелодрама, психологическая драма, «Ангелы с грязными лицами», 1938 — криминальная драма, «Морской волк», 1941 — приключенческая драма, экранизация романа Джека Лондона, «Вне подозрений», 1947 — детективная драма с визуальным стилем нуара. Эти фильмы были отобраны для анализа, так как в них наиболее ярко считывается поджанровая окраска, что позволяет внимательно рассмотреть изменения стилистических особенностей и адаптацию визуальных приемов под контекст повествования. Для анализа фильмов была отобрана киноведческая литература, исследующая авторский стиль Кертиса, специфику его картин, особенности построения нарратива, элементов повествования и кинематографических приемов.

Цель исследования: ответить на вопрос — как адаптируется авторский стиль драматических фильмов Кертиса в разных поджанрах? Поэтому рубрикация выстроена по блочному принципу: каждый блок посвящен отдельному критерию/разбору применяемого приема и его разновидностям, появляющимся в разных фильмах. Такой подход позволяет глубже погрузиться в творчество режиссера и проанализировать трансформацию элементов визуального стиля.

В фильмах Кертиса свет и тень играют особую роль: они не только кадрируют пространство, направляя взгляд зрителя на детали, но и работают с психологизмом героев и ситуаций. В самые тяжелые и драматические моменты персонажи, стоящие перед выбором, погружаются во тьму, нападения и убийства остаются во тьме, не показываясь напрямую, только через тени на поверхностях, глубокие контрасты искажают лица, скрывают под пологом темноты суть происходящего. Психологический портрет героев тоже часто рисуется светом: невинные, непоколебимые, остаются светлыми даже в полной темноте, разбивая собой мрак.

Рик, главный герой «Касабланки», — человек с внутренним надломом, мечущийся между двух сторон, пытающийся остаться в стороне, отпустить, чтобы не мешать свету — он всегда наполовину, частично, скрыт в тенях. Этот прием раскрывает двойственность натуры персонажа, показывает его колебания, составляет психологический портрет героя.

Большая тень на стене, достает деньги из сейфа, показывает, что за «приличной» личностью простого владельца кафе скрывается двойственная натура, спокойно имеющая дела с «подпольным» миром.

Виктор Лазло — антипод Рика, он, наоборот, всегда оказывается «пятном света», отталкивающим от себя тьму. Так выражается непоколебимая натура героя, его готовность бороться до конца, отстаивая свои идеалы.

Ильза же постоянно оказывается то во тьме, то на свету: с появлением Рика она раздваивается, колеблется, погружаясь за ним в темный мир Касабланки, готовая отпустить Лазло. Но рядом с Виктором она снова обретает «блеск»: силуэт мягко подсвечивается, как будто отражая свет, невидимый взгляду.

В «Ангелах с грязными лицами» свет и тень также характеризуют персонажей: лицо Джерри всегда оказывается на свету, отражая силу его нравственных идеалов, его желание сделать мир чище и лучше, спасти души до того, как станет слишком поздно; лицо Рокки же часто оказывается скрыто в тени, что показывает его принадлежность к преступному миру.

В криминальной драме тени становятся более активными: гипертрофированные формы нависают над Рокки, преследуя его, конвоируя на казнь, которую он встречает не в своем истинном обличии. Рокки притворяется, выполняет просьбу старого друга, чтобы его судьба не настигла мальчишек, таких же каким был он.

В детективной и психологической драме, в фильмах «Вне подозрений» и «Милдред Пирс», роль теней меняется: темнота скрывает преступления, как реальные, так и моральные, покрывает убийцу, помогая ему спрятаться от правосудия.

В приключенческой драме «Морской волк» тени становятся элементом психологического нагнетания: на «Призраке» вместо людей часто остаются только темные фигуры. Так усиливается сюрреалистичность и неопределенность происходящего, сгущается атмосфера, предрекающая «плохой конец» для героев.

Внимание к деталям и трепетное отношение к символизму являются еще одной отличительной чертой фильмов Майкла Кертиса. Так, в кадре часто мелькают значимые предметы, совершаются маленькие действия, имеющие значения для повествования.

В «Касабланке» Рик, воспользовавшись темнотой, прячет письма в пианино — но фокус смещен, действие слишком быстро, смазано, мельком. А в «Милдред Пирс» можно заметить трепетно хранимый даже спустя много лет портрет погибшей Кей, тоже появляющийся мельком, на вторичном плане.

Большим символизмом, перетекающим из фильма в фильм, наделены зеркала. Отражения наделены особым драматичным психологизмом: они не просто показывают происходящее с разных сторон, они обнажают истинную сущность героев, подчеркивая двойственность их натур.

Отражение обретает голос, дополняет действительность, добавляя реальности факты, обличающие мысли героя, предсказывающие его следующий шаг.

Еще одним важным элементом в фильмах Кертиса становится природа. Туман и дождь появляются в особо драматичные моменты.

Так, Рика в «Касабланке» на вокзале встречает проливной дождь вместо возлюбленной, смывающий чернила записки и «Париж», что был между ними. В конце фильма Рик и Рено вместе уходят в туман: их будущее неизвестно, непредсказуемо и опасно, но они растворяются в нем вместе, вступают в него как друзья.

В «Морском волке» туман присутствует на экране постоянно, он поглощает окружающее пространство, не оставляя ничего кроме влажного воздуха и темной воды. Этот прием нагнетает повествование, делая «Призрак», ходящий в дымке, потусторонним, мистическим, кораблем, с которого не возвращаются.

В криминальной драме «Ангелы с грязными лицами» Рокки окутывает дым от газовых шашек полицейских и огня, он окутывает его целиком, душит, не оставляя выбора и шанса на спасение. Конец гангстера предрешен, он попал в ловушку, из которой уже не сможет вывернуться.

Характерной чертой авторского стиля Кертиса являются масштабные плавные пролеты камеры по пространству. У этого приема две смежные функции: он используется как способ «первого знакомства» зрителя с героями, быстро обозревая действующих лиц, а также как способ наиболее полно захватить в кадр место действия.

Крупные планы концентрируют внимание на эмоциях героев во время сложных и значимых диалогов. Фокус усиливает драматичность повествования: благодаря «близости», герои делятся со зрителями сокровенным, раскрывая карты, открывая переживания.

В диалогах используется активная камера, которая зорко следит из-за плеча другого участника разговора. За счет этого приема создается ощущение личного присутствия, зритель наблюдает за происходящим уже не из первых рядов, он проникает в само место, где разворачивается драма.

Еще одной особенностью авторского стиля Майкла Кертиса являются «финальные» кадры. В них режиссер использует широкий масштабный план удаляющейся камеры, охватывающий все большее и большее пространство. В финале драматических фильмов герои Кертиса объединяются «против целого мира»: их жизнь неотвратимо изменилась, больше они не смогут быть такими, как прежде, и впереди их ждет неизвестный, новый, уклад, с которым нужно суметь совладать. Темнота или новый рассвет.

В карьере Майкла Кертиса, режиссера, чье творчество неотвратимо влияло на Голливуд, можно найти фильмы самых разных жанров, и в каждый из них вложено что-то личное. Благодаря этому «личному» отношению, драматические картины Кертиса обладают такой особенной привлекательностью: в них сочетаются разнообразные визуальные приемы и техники, некоторые, в зависимости от жанра, проявляются сильнее, гипертрофированнее, или, наоборот, слабее и ненавязчивее. Но система, стоящая за ними, всегда остается едина, что делает творческий стиль режиссера узнаваемым и колоритным. Его драматические фильмы заставляют проникнуться собой, задевая что-то внутри, не позволяя остаться равнодушным, призывая стать их частью, погрузившись в историю хитросплетений человеческих судеб.