Тема влияния африканских музыкальных традиций на европейский авангард — значимая, но нечасто фигурирующая в исследованиях, посвящённых искусству этой эпохи. Авангард начала XX века в Европе имел мультикультурную основу: африканские звуковые традиции в том числе стали одними из важных факторов, оказавших влияние на формирование авангардистских направлений
Основная гипотеза состоит в том, что величина влияния африканских музыкальных традиций, имеющих уникальные ритмические, вокальные и перформативные черты на европейские авангардные направления недооценена. Это могло произойти из-за его опосредования этнографическими записями, колониальными выставками, афродиаспорной музыкальной сценой (джазом) и культурными концепциями «ритуала» и «примитивизма». Тем не менее, звуковое поле стало тем пространством, где авангард заимствовал африканские модели наиболее активно. Это привело к разрушению европейской семантической речи, отказу от мимесиса и нахождению альтернативных форм звучащего.
В результате возникла новая точка пересечения: европейские звуковые поэты и авангардисты увидели в африканских вокальных и ритмических практиках альтернативу рационализированной европейской речи и музыке. Несмотря на это, реальный интерес к незнакомым типам звучания соединялся с колониальным экзотизмом, пренебрежением культурным контекстом, переосмыслением «африканского голоса» в рамках европейских эстетических программ.
Так проблема заключается в понимании того, каким образом африканские звуковые традиции были услышаны, интерпретированы и переосмыслены авангардом — и насколько эти заимствования отражали реальные свойства африканских практик или же стали частью авангардной мифологии
Значение языковых практик Во-первых, дада, футуристы и позднее пост-дадаисты (Хаусман, Швиттерс, Х. Шопен) стремились выйти за пределы рационального европейского языка. Африканские вокальные традиции: полиритмия, протяжённые вокализации, речитативы, перекличка, голос как перкуссия — казались им уже готовыми моделями «речи до языка».
Во-вторых, звук воспринимался как менее «колонизированный» медиум. С началом XX века в визуальной культуре Европы накопилось большое количество коммерциализированных объектов африканской культуры: масок, скульптур, тканей. Звуковая же составляющая оставалась недостаточно изученной, из-за этого более телесной и неуловимой.
Цель этого исследования — проанализировать, как африканские звуковые традиции (ритм, коллективная вокализация, телесный перформанс) интегрировались в европейский авангард (дада и ранний авангард, пост-дада саунд, леттризм), а также провести наблюдения и критическую оценку условий и характера этих контактов
Рубрикатор 1 = Исторический контекст 1] Концепция «Другого» 2] Увлечение культурами 2 = Увлечение культурами 3 = Кризис языка и образ Африки в европейском сознании 4 = Африканские вокальные и ритмические практики как модель «доязыковой телесности» 5 = Каналы прибытия африканского звука в Европу 6 = Дадаизм: ритуальное в аудиальном 7 = Пост-дада саунд и телесность голоса 1] Курт Швиттерс: «прасоната» 2] Анри Шопен: «микро-телесность» голоса 8 = Проблема колониального взгляда: миф и диалог 9 = Новая модель исторического развития звукового искусства
Исторический контекст
Концепция «Другого»
Увлечение Европы Африкой и Востоком в конце XIX — начале XX века связано с колониальной экспансией и стремлением контролировать новые ресурсы и территории, соперничество за которые стало одной из причин Первой мировой войны. Колонизация также привела к формированию образа «Другого», при котором культуры воспринимались как дикие, отсталые, нуждающиеся в «цивилизаторской миссии» и правлении; однако, это не помешало европейцам присвоить «Другому» в том числе качества экзотического и таинственного, что стало идеей впоследствии эксплуатируемой в разных видах искусства
европейская колонизация Африки после «борьбы за Африку». интересно, что страны, колонизировавшие континент, — это, прежде всего, основные воюющие стороны Первой мировой войны
Дихотомия «Запад — Восток/Африка» в представлении европейцев, являла собой противостояние «цивилизованному, рациональному» и «экзотическому, иррациональному, дикому». Это стало основой для концепции «Другого», формировавшейся посредством нескольких факторов. Первый из них — ориентализм. Этот термин был популяризирован теоретиком культуры Эдвардом Саидом и определён как наличие предвзятого, покровительствующего, высокомерного отношения Запада к Востоку. Он проявлялся преимущественно в визуальной культуре, при нём Восток имел статус романтичного, далёкого места, наполненного экзотическими ландшафтами и существами, что создавало у европейцев поверхностное впечатление о культурах востока и заставляло относиться к ним пренебрежительно, как к недостаточно развитым по отношению к культуре европейской
Пьер Огюст Ренуар. Одалиска. 1870
«Восток помог определить Европу (или Запад) как ее контрастный образ, идею, личность, опыт» — Эдвард Саид
Вторым фактором стала расовая и культурная иерархия, созданная европейцами. Стереотипы целенаправленно распространялись чтобы убедить европейское общество в том, что африканцы и азиаты — неразумные варвары: они изображались как животные, покорные и сексуально распущенные, это оправдывало идею колониального господства.
Третий фактор — «цивилизаторская миссия». Она служила идеологическим подспорьем для оправдания колониализма и убеждениях в культурном превосходстве европейцев, целью которых было «цивилизовать» народы Африки и Востока, что обычно заканчивалось подавлением коренных народов и эксплуатации их ресурсов.
Джон Булль и Дядя Сэм тащат цветные народы к Цивилизации. Карикатура Виктора Гиллама, журнал Judge за 1 апреля 1899
Увлечение культурами
Несмотря на попытки принизить культурные особенности Африки и Востока, экзотика нашла свою публику. В сфере визуального искусства, такие художники как Матисс, Пикассо, Клее начали осознавать эстетическую и концептуальную ценность племенного искусства, особенно африканских скульптур. Их интерес к этим работам привел к новому пониманию форм, стилей и техник, отличавшихся от западных художественных традиций, что повлияло на их собственный творческий процесс и раздвинуло границы современного искусства.
Константин Бранкузи. King of King. конец 1930-х годов, дерево, высота 9 на 10 метров (300 см) Музей Соломона Р. Гуггенхайма, Нью-Йорк
Хотя художники-авангардисты и восхваляли племенное искусство, их интерпретации часто приводили к коммерциализации и искажению изначального культурного контекста. Тем не менее, увлечение авангардистов племенным искусством способствовало формированию стереотипов о «первобытном» как источнике вдохновения для модернизма. Такое восприятие часто романтизировало племенные культуры, одновременно усиливая колониальные настроения, поскольку позиционировало западных художников как интерпретаторов и усвоителей не-западных традиций, затмевая голоса и свободу действий первоначальных творцов.
Кризис языка и образ Африки в европейском сознании
В начале XX века европейский авангард столкнулся с кризисом языка, репрезентации и традиционных художественных форм. Это выразилось в попытках к эксперименту, разрыве с прошлым и поиске новых подходов для отражения современной жизни. Логический синтаксис и миметичность перестали интересовать художников-авангардистов, они находили альтернативные формы языка звучащего искусства и африканская музыкальная традиция сыграла в этом значительную роль.
Африканская музыка была услышана не как этнографический объект, а как то, что разрушает привычные структуры:
- отсутствие европейской метричности,
- циклическая полиритмия,
- вокальные техники, выходящие за пределы «пения» (горловые тембры, шумовые элементы),
- голос как инструмент, а не как носитель смысла
Для сюрреалистов и дадаистов особенно важным был концепт иррационального, «неосвоенного» опыта. Это полностью совпадало с эстетикой дадаистской «антисмысловой» поэзии и с поисками пост-дадаистов в подобном русле.
Африканские вокальные и ритмические практики как модель «доязыковой телесности»
Африканские музыкальные традиции характеризуются рядом формальных особенностей, которые имеют прямое значение для визуального анализа звука:
- Полиритмия (кроссритмия) и многослойная метрическая организация — одна из самых характерных черт африканской музыки. Она отличается от европейской полифонии, которая стремится к гармоничному сочетанию мелодий и характеризуется переплетением ритмов и инструментов. Контрастные ритмические рисунки играют одновременно, это создаёт намеренное противоречие
одна их простейших схем кроссритмии с интервалами и долями
- Коллективность и call-and-response — «это распространенный элемент в африканской музыке, при котором ведущий поёт или играет фразу, а остальная группа отвечает аналогичной. Создаётся диалог между ведущим и группой, что повышает ощущение единства и сопричастности между исполнителями и зрителями. Приём "зова-и-ответа" можно найти в различных африканских музыкальных традициях, включая госпел, блюз, джаз и традиционную музыку». [1]
