Концепция хонтологии и смежные направления визуального анализа

Хонтология (Hauntology) — это термин, введенный французским философом Жаком Деррида в 1990-х годах. В XX веке люди верили в футуристические утопии, но вместо этого мы получили довольно «плоский», невыразительный цифровой век, глобальную нестабильность и ностальгию по прошлому. Марк Фишер, британский культурный теоретик, эссеист, популяризовал неологизм Деррида. В современном искусстве и культуре он вышел за рамки чистой философии и описывает чувство, что нас преследуют призраки альтернативных версий будущего, которые так и не наступили.

• Скорбь по «будущему, которое отменили».
• Ощущение, что время «застряло».
• Призрачность и анахронизм. Объекты, образы и звуки из прошлого появляются в настоящем, словно призраки, создавая чувство тревожной ностальгии

Последние годы в интернет-пространстве люди начали делить визуальную информацию на разные эстетики — «коры». Некоторые из них, связанные с хонтологией:

Liminal zones — это «промежуточные» места (пустые коридоры, подземные переходы, торговые центры ночью), где ощущение времени теряется. Места, которые привычно заполнены людьми, неестественно опустевши. Лиминальные пространства — визуальная география хонтологии.

• Марк Оже — «Non-Places» (1990):

Оже описал характерные пространства «гипермодерна»: аэропорты, вокзалы, супермаркеты, автострады, гостиничные номера. Мы находимся в них транзитом, следуя инструкциям (знаки, объявления), оставаясь анонимными. Это пространства одиночества в толпе.

В 2010-м году Tumblr и 4Chan пользовались особой популярностью. Их пользователи часто коллекционировали кадры старых видеоигр с пустыми уровнями, первых веб-сайтов и фотографии пустых аквапарков, бассейнов, офисов, детских площадок. С 2019 года благодаря 4Chan и посту с опустевшим коридором с жёлтым ковралином, набрали популярность backrooms.

По интернет-легенде выбраться из «закулисья» практически невозможно. В него попадают те, кто выпал из реальности. Backrooms — существование, состоящее из бесконечного движения без начала и конца, запертое в вечном процессе, который никогда не завершается. По мифу — в пустых пространствах также обитает «нечто», дух, который всегда поблизости, но незаметен.

Считается, что множество уровней «закулисья»отражает и эксплуатирует экзистенциальные и детские страхи, забытые или незамеченные; обличает «тёмную, ужасающую сторону созданного человеком мира, где подсобным и офисным помещениям не придаётся значения, хотя они окружают людей постоянно».

«If you’re not careful and you noclip out of reality in the wrong areas, you’ll end up in the Backrooms, where it’s nothing but the stink of old moist carpet, the madness of mono-yellow, the endless background noise of fluorescent lights at maximum hum-buzz, and approximately six hundred million square miles of randomly segmented empty rooms to be trapped in God save you if you hear something wandering around nearby, because it sure as hell has heard you».

С наступлением пандемии в 2020 году весь мир впал в состояние «временного порога». Пограничное время породило пограничное пространство. Опустевшие улицы, магазины, закрытые школы и офисы — опыт тревожного ожидания, застоя и пустоты стал всеобщим. Картинки, набиравшие в 2019 году популярность, перешли в реальность. Время будто остановилось и привычное одновременно потеряло смысл и обрело новый. С того момента лиминальные мотивы стали всё чаще прослеживаться в искусстве и в частности в фотографии.

«Зловещая долина» — это концепция, согласно которой человекоподобные объекты (роботы, компьютерная графика, куклы), выглядящие почти идеально реалистично, вызывают у наблюдателей чувство тревоги, жути или отвращения; зависимость между степенью внешнего и поведенческого сходства искусственного объекта с человеком и эмоциональной реакцией наблюдателя на него.

Несмотря на то, что явление Uncanny Valley стало популярным не так давно, с этим эффектом ещё в 70-80-е работал Бернар Фокон.

В контексте uncanny valley одним из основных эффектов, вызывающих то самое чувство тревоги, является «Dead eye syndrome» (синдром мертвых глаз) — феномен, при котором при внешней, технически безупречной имитации человеческого облика, глаза не передают внутренней жизни, сознания, фокуса и эмоциональной связи. Глаза персонажа выглядят фиксированными, пустыми, лишёнными микродвижений. Взгляд разрушает иллюзию жизни, превращая персонажа в психологически угрожающий объект. Визуализация отсутствия в присутствии через мимику. (Этот «прием» все чаще можно проследить и в фэшн-фотографии, где модели смотрят будто сквозь камеру, взгляд ощущается пустым)

Помимо взгляда эффект зловещей долины помогает создавать грим: измененная форма глаз, утрировано острые или наоборот смягченные черты лица или вовсе полностью покрытые силиконом.

Dreamcore — это интернет-эстетика и художественное направление, которое стремится визуально воссоздать логику и атмосферу сновидения, особенно его странные, тревожные или ностальгические аспекты.

Lucid dreams (осознанные сны) — состояние сна, в котором человек осознаёт, что спит и при этом частично может контролировать сюжет, окружение и влиять на них. Спящий является творцом своей вселенной, но она существует лишь в его голове и исчезнет при пробуждении. Осознание себя спящим создаёт раздвоение субъекта — есть «я», которое спит в кровати, и «я», которое проживает во сне.

Если Lucid Dream — это контроль, то Dreamcore — это переживание сновидения со всей его алогичностью. Эти образы всё чаще используют современные художники, фотографы.

Важно упомянуть и влияние генеративного ИИ. С появление открытого доступа к нему развился AI slop. На просторах интернета можно наткнуться на избыток сгенерированных похожих изображений, не несущих смысла. Но в этом обилии визуальной информации присутствуют и те, кто создают целые миры и образы при помощи ии. Чаще всего они жутковаты и работают с эффектом зловещей долины.

Фотография не существует сама по себе, без отсылки к чему-то, чего больше нет. Ее способность провоцировать дискуссию между фрагментированным прошлым и настоящим моментом, создавать субъективное присутствие из объективного отсутствия и материально передавать ощущение чего-то жуткого отличает от других видов искусства.

«The Photograph then becomes a bizarre medium, a new form of hallucination: false on the level of perception, true on the level of time: a temporal hallucination, so to speak, a modest, shared hallucination (on the one hand ‘it is not there, ’ on the other ‘but it has indeed been’): a mad image, chafed by reality.»