Original size 1140x1600

Летний музейный лагерь в Казанском Кремле

post

Летний музейный лагерь в Казанском Кремле — это инклюзивный культурно-образовательный проект, реализуемый с 2023 года на базе музея-заповедника при поддержке программы социальных инвестиций «Формула хороших дел» компании СИБУР. Лагерь предназначен для незрячих, слабовидящих, глухих и слабослышащих детей и подростков. Его участники в течение шести дней погружаются в музейную среду через тематические дни, адаптированные экскурсии, творческие занятия и мастер-классы. Программа направлена на расширение доступности музейного пространства, развитие устойчивых связей с участниками и формирование инклюзивного сообщества.

Подробнее об идеи лагеря и этапах его создания рассказала Дарья Муратова — руководитель отдела просветительских и инклюзивных программ Музея-заповедника «Казанский Кремль».

Как появилась идея создать Летний музейный лагерь именно в музее? Мы привыкли слышать о летних лагерях при школах или университетах, но формат лагеря в культурной институции воспринимается как нечто новое и нестандартное.

Прежде чем говорить о проект, стоит упомянуть предысторию инклюзивных программ музея. В 2025 году им исполняется семь лет. Комплексная программа была запущена в декабре 2018 года. Мы понимали, что невозможно сразу охватить все целевые аудитории — не хватало ни методик, ни опыта, поэтому мы выстроили поэтапный подход: начали с глухих и слабослышащих, после выстроенной системы перешли к незрячим и слабовидящим, затем — к людям с ментальными особенностями. Параллельно мы проходили обучение как специалисты, работающие в этой области.

К 2023 году пришло понимание, что мы готовы к более продолжительному и комплексному проекту — не разовому визиту или экскурсии, а формату, предполагающему полноценное погружение детей в музейную жизнь. Так родилась идея Летнего музейного лагеря (ЛМЛ). Это не лагерь в классическом понимании, это культурно-образовательный проект, который называется «ЛМЛ» или «Летний музейный лагерь», рассчитанный на несколько дней.

Решение о запуске совпало с целым рядом факторов: команда была готова, наработан тактильный материал, что особенно важно, так как первой целевой аудиторией стали слабовидящие дети. У нас уже было выстроено взаимодействие с партнерской школой для незрячих и слабовидящих детей. Мы подали заявку на грант в рамках программы «Формула хороших дел» компании СИБУР, получили финансирование и с 2023 года реализуем проект при их поддержке.

Как можно принять участие в лагерной смене?

На сегодняшний день у нас есть две смены: одна для незрячих и слабовидящих детей, другая — для глухих и слабослышащих подростков. В обоих случаях мы сотрудничаем с профильными образовательными учреждениями. В случае со сменой для слабовидящих — это школа, с которой мы сотрудничаем с самого начала проекта.

Мы видим устойчивый интерес к проекту, дети хотят возвращаться. Тем не менее, мы стараемся в первую очередь давать возможность тем, кто еще ни разу не участвовал — чтобы как можно больше детей смогли пройти через ЛМЛ. В смене для глухих и слабослышащих партнером выступает Казанская школа-интернат имени Е. Г. Ласточкина, с которой мы также тесно сотрудничаем.

Original size 5200x3700

Какой возрастной диапазон у участников обеих смен?

За три года реализации проекта мы пробовали работать с разными возрастными группами. В смене для глухих и слабослышащих участвуют подростки старше 14 лет — это проектная смена, где важно не просто познакомить ребят с музейной жизнью Казанского Кремля, но и совместно создать продукт, ориентированный на таких же подростков, как они.

С незрячими и слабовидящими детьми мы опробовали разные возрастные форматы: от 7 до 15 лет. В 2025 году прошло две смены: одна — для младшего возраста (7–11 лет), другая — для подростков (12–15 лет). В младшей смене мы делали акцент на первом большом погружении в музей: рассказывали, что такое музей, зачем он нужен, как устроены его пространства, что можно и что нельзя. В старшей смене, где были в том числе ребята, участвовавшие в проекте в 2023 году, мы углубились в «закулисье» — знакомили участников с музейными профессиями и сотрудниками, открывали для них внутреннюю структуру институции.

С какой целью запускался проект и какие задачи вы ставили на старте? Как изменились цели и задачи лагеря за три года — удалось ли достичь задуманного и что стало новым приоритетом?

То, что мы изначально задумывали — создать комплексный многодневный проект для конкретной аудитории — удалось реализовать в полной мере. Особенно важно, что через Летний музейный лагерь мы смогли познакомить ребят с музейной жизнью Казанского Кремля, для многих это стало их первым опытом взаимодействия с музеем.

В рамках инклюзивных программ для нас принципиально значимы два аспекта. Во-первых, возвращаемость — важно, чтобы участники регулярно возвращались на наши программы. Во-вторых, важна идея «взросления» посетителя: мы стремимся сопровождать человека на каждом этапе его жизни. Мы хотим, чтобы в любой момент у него была возможность прийти в музей и найти для себя актуальное предложение. Чтобы взрослел человек, взрослел музей и вместе с ним развивались наши программы.

Сейчас ЛМЛ рассчитан на детей 7+ — младший школьный возраст, но это уже первый шаг, важное знакомство с музеем. Мы видим, как участники самой первой смены до сих пор остаются с нами, возвращаются, посещают новые выставки, участвуют в экскурсиях и мероприятиях. Мы поддерживаем с ними и их родителями постоянную связь в течение всего года. ЛМЛ — это не разовая акция. Проект позволяет нам формировать сообщество, которое с каждым годом только расширяется — и это действительно ценно.

Какова продолжительность одной смены? Какие именно форматы включены в программу? Это всегда практические занятия, воркшопы, мастер-классы, или предусмотрены и теоретические блоки?

Программа одной смены длится шесть дней — с понедельника по субботу.

В первой смене для незрячих и слабовидящих детей (7-11 лет) каждый день смены посвящен определенной теме: «История», «Искусство», «Наука», «Ремесло», «Традиции». В соответствии с тематикой дня подбираются музеи и выставки, мастер-классы, творческие занятия и активности. Например, в день «Ремесло» у нас запланирована экскурсия в Музее Спасской башни и мастер-класс в ремесленной мастерской, в день «Науки» посещение Музея естественной истории Татарстана и мастер-класс по ботанике и т. д.

Во второй смене для незрячих и слабовидящих детей (12-15 лет) мы с ребятами говорили о музейных профессиях и знакомились с ними.

Третья смена для глухих и слабослышащих подростков (14-18 лет) — проектная. Поэтому каждый день состоит из двух блоков: музейного и образовательного. В рамках музейного блока мы знакомимся с музейной жизнью Казанского Кремля через экскурсии и мастер-классы, в рамках образовательного блока предусмотрены короткие лекции, занятия и подготовка совместного проекта. В 2024 году мы с участниками ЛМЛ подготовили подростковый видеогид на РЖЯ по территории Казанского Кремля. В 2025 году совместным проектом стала экскурсия, которую участники презентовали и провели для родителей и друзей в финальный день смены.

Original size 5200x3700

Как устроена подготовка к смене: с чего начинается работа, сколько она длится и какие этапы включает?

Original size 1408x704

Вы ориентируетесь на запросы родителей при выборе тематики или распорядка дня? Бывает ли, что родители предлагают включить что-то конкретное в программу, и как вы с такими запросами работаете?

До этого момента — нет. У нас уже есть готовая программа, которую мы разрабатываем заранее и предлагаем родителям. С ней мы и знакомим семьи.

Но к тому, что звучит от родителей на этапе собрания, мы всегда прислушиваемся. Например, если кто-то говорит: «У моего ребенка аллергия на определенные вещества» или «У него есть особенности, связанные с подвижностью — определенные активности ему не подойдут», — мы обязательно это учитываем. Если какая-то активность уже запланирована, у нас всегда предусмотрены перерывы и возможность адаптировать программу.

Главная задача — сделать так, чтобы никто не почувствовал себя «исключенным». Мы подбираем активности, которые будут доступны всем детям. Именно поэтому нам так важно провести очное родительское собрание: на нем мы проговариваем возможные риски и нюансы.

Как вы справляетесь с ситуациями, когда ребенок приходит на занятие, но вдруг отказывается заниматься — не хочет рисовать или просто не в настроении? Бывали ли у вас такие случаи?

Да, такое случается довольно часто, даже в рамках одной смены. Это чаще наблюдается с подростками. Если говорить о детях 7–10 лет, то для них все обычно интересно, и обратная связь приходит сразу. С подростками сложнее — у них уже есть предпочтения: что-то нравится, что-то нет.

Мы заранее распределяемся с коллегами, кто за кем из ребят будет закреплен, и просто поддерживаем диалог. Если ребенку что-то не по душе или сейчас он не в настроении, мы просто обсуждаем это, даем время, можем отвлечься, отойти, а потом возвращаемся и завершаем занятие вместе. Ни разу не было, чтобы ребенок полностью отказывался работать весь мастер-класс.

Очень важно работать с родителями — для меня это ключевой момент. Часто ребенок может сказать нам, что ему не нравится, а родители потом рассказывают, что он пришел домой в восторге. Это не потому, что ребенок специально скрывает свои чувства, а скорее потому, что иногда он просто проявляет характер, а в итоге все же ему действительно нравится.

Если от аудитории перейти к команде организаторов: кто участвует в проекте? Какие специалисты, внутренние и внешние, задействованы? Например, музейные сотрудники, экскурсоводы, а есть ли психологи, арт-терапевты или другие специалисты?

На сегодняшний день программу составляют сотрудники отдела просветительских и инклюзивных программ — это три человека .В проекте также участвуют волонтеры, которые проходят подготовку, и педагог из школы-партнера проекта. Школа подбирает педагога по нашему техническому заданию, и он всегда работает вместе с нами. привлеченные специалисты для проведения мастер-классов и творческих занятий, фотограф и видеограф. В смене для глухих и слабослышащих подростков есть переводчик русского жестового языка.

В итоге на каждую смену у нас собирается более 30 человек. Это серьезный масштаб, учитывая всех специалистов, ведущих мастер-классы, обеспечивающих питание.

Есть еще один очень важный для нас момент — это участие в проекте наших музейных коллег из других культурных институций. Каждый год к нам приезжает кто-то из профессионального сообщества, и это невероятно ценно. В первый год проекта к нам приехала Лена Шарова — тогда она была куратором инклюзивных программ в Музее русского импрессионизма. Она просто написала, что хотела бы приехать и принять участие в проекте, как волонтер, потому что ей близка наша идея. А в итоге провела замечательное творческое занятие для ребят. Я ответила: «Лена, волонтером тебя не отпустим — если уж едешь в Казань, давай проведешь занятие для ребят». Так все и получилось.

В прошлом году к нам приехала коллега из Дома культуры «ГЭС-2», которая занимается медиациями. Она тоже захотела быть волонтером, подала заявку и провела с нами все шесть дней — полностью посвятила свое время лагерю. Это всегда вызывает восхищение — никто из волонтеров не приходит просто «для галочки» или ради строчки в резюме. Все действительно вовлечены, им интересен проект, он им близок, и они искренне хотят быть частью команды.

Original size 5200x3700

Вы мой вопрос предугадали, я хотела как раз спросить, как вообще вот организация лагеря и участие как бы в организации лагеря влияет на самих сотрудников и на вас?

Мы и не ожидали, что столько людей внутри организации так активно включатся в проект и будут способствовать, чтобы он состоялся.

Конечно, бывают недопонимания — это естественно для любого проекта, и не всегда все идет идеально. Но то, что люди понимают важность этого проекта для организации и действительно включаются, очень поддерживает.

Очень важно, что ценность проекта понимает и наш руководитель — директор музея. Он максимально вовлечен: приходит на открытие смены, интересуется, как проходят дни, присутствует на закрытии, чтобы вручить ребятам памятные сувениры. Это очень важно. Он всегда рассказывает о проекте, когда говорит о наших инициативах, и Летний музейный лагерь занимает там особое место — и это тоже очень ценно.

С какими трудностями вы сейчас сталкиваетесь? Что из этого кажется самым сложным — может быть, внутренние процессы или внешние обстоятельства?

Если говорить о серьезных трудностях — пожалуй, их нет. Бывают мелкие организационные сложности в течение дня, когда что-то пошло не по плану. Но все это решаемо. Бывает сложно в моменте, когда работаешь с младшим возрастом (с незрячими и слабовидящими детьми): они подвижны, и рисков больше. Но именно для этого и нужна наша команда — чтобы поддержать, помочь, вовремя среагировать.

Иногда в моменте чувствуешь стресс, но если оглянуться назад, понимаешь — да, были трудности, но все преодолимо.

А если говорить не о расширении по возрасту, а по аудитории — вы задумывались о том, чтобы в лагере участвовали ребята с другими формами инвалидности? Например, дети с нарушениями опорно-двигательного аппарата — такими, как пользователи кресел-колясок.

Мы действительно недавно получали такие запросы от родителей — они спрашивали, не хотим ли мы попробовать провести смену для детей с ментальными особенностями, например, с аутизмом или синдромом Дауна. Но здесь все гораздо сложнее. Мы должны быть абсолютно уверены, что готовы — и методически, и с точки зрения адаптированности наших площадок. Пока такого ощущения полной готовности нет. Возможно, это не история ближайшего года, а, скажем, 2027-го. И, может быть, это вообще потребует другого формата — переработки самой идеи проекта под такую аудиторию.

На данном этапе нам пока сложно сказать, сможем ли мы реализовать такую смену именно в рамках ЛМЛ. Это требует серьезного обдумывания и подготовки.

Вы упоминали, что многие возвращаются — расскажите, как это происходит? Как формируется теплая и устойчивая связь с детьми?

Когда знакомый ребенок приходит снова в музей — это всегда очень ценно. За время смены ты с ними подружился, они вовлеклись, и через год вдруг возвращаются — «Дарья, я так по вам соскучилась!» Или узнают кого-то из команды и радуются: видно, что кто-то из сотрудников им особенно запомнился.

Особенно это ощущается с незрячими и слабовидящими детьми — они часто привязываются к сопровождающему, с которым проводят много времени. Мы стараемся менять состав сопровождения в течение смены, чтобы дети успели познакомиться с разными людьми. Но если видно, что ребенку с кем-то особенно комфортно, то можем оставить одного человека с ним на несколько дней.

А когда потом ребята приезжают в музей в течение года — на экскурсии, на программы — видно, как они скучали. Помню, в первый год мы пригласили их на новогоднюю программу, и они приехали с плакатом: «ЛМЛ — лучший лагерь!» Там были пожелания, рисунки — это было невероятно трогательно.

Летний музейный лагерь в Казанском Кремле
Project created at 17.11.2025
Chapter:
3
4
5
6
7
hseanimation
HSE Animation is a platform where animation projects become visible to studios, production companies, media, partners, and audiences. It brings together animators’ portfolios, educational programs, specialized contests, and key events from the professional community. The platform was created in partnership with HSE Art and Design School and is developing a... Show more
best of the best
news and interviews
author's animation
for children
applied animation
information video
playlist